Долина откровений - Страница 39


К оглавлению

39

Через неделю я никуда не уехала. Я продолжала работать в банке, и прыщавый менеджер, уже знавший о моих отношениях с гостем из Москвы, по-прежнему приставал ко мне, заставляя меня дергаться от отвращения. Мой новый друг даже не стал мне перезванивать из Москвы, забыв о провинциальной дурочке, которая ничего не понимала в этой жизни. Так продолжалось ещё три месяца. А потом я поняла, что больше не могу. Ещё немного, и я просто наложу на себя руки. В этот вечер я поменяла бутылку самогонки, которую отчим обычно ставил, на бутылку какой-то кислоты. По-моему, это был обычный уксус. Или другая гадость. Может, синильная кислота. Я даже не знаю.

Я купила подарки и поехала к своим единоутробным братьям. Мальчикам было уже по тринадцать лет. Они были такие жизнерадостные, крепкие, веселые ребята. Мы провели вместе весь вечер. Даже сестра моего отчима была довольна, она видела, как я отношусь к своим братьям. А потом я вернулась домой. И нашла своего отчима живым и здоровым. Можете себе представить?

Его не убила даже бутылка этой кислоты. Он выпил почти половину бутылки. Я готова была плакать от отчаяния. Даже решила поджечь дом. Но в этот момент Бог наконец сжалился надо мной.

Через несколько дней отчим почувствовал себя хуже. Потом ему стало совсем плохо. Я повезла его в больницу. Врачи обнаружили у него язву, старую язву, моя кислота не имела к ней никакого отношения, но, возможно, она ускорила течение болезни. Я навещала его в больнице два месяца. Он умирал долго и тяжело. Все время бормотал, что виноват, винил себя в смерти моей матери. Я так устала за эти месяцы, фактически проводя все вечера у его постели. Даже его сестра начала меня жалеть, понимая, как мне трудно. Через два месяца он наконец умер. Я была свободна.

На следующий день после похорон я нашла покупателя на наш дом. Он заплатил мне девять с половиной тысяч долларов. Для меня это были неслыханные деньги. Я считала себя почти миллионершей. Уже потом я узнала, то он меня просто обманул. Дом можно было продать тогда за двадцать пять тысяч, а сейчас он, наверно, стоит все пятьдесят. Дом был старый, но прочный, крепкий. Да и место было хорошее. Но всё равно я была счастлива. Я потратила почти треть денег на разные тряпки и ненужные глупости, купила своим братишкам-близнецам роскошные велосипеды. Нужно сказать, что я не могла смотреть им в глаза, хотя они меня очень любили. Ведь я чувствовала себя убийцей их отца. А потом я взяла билет и поехала в Москву. Мой банкир даже не вспомнил меня, когда я ему позвонила. Но согласился со мной встретиться. Когда мы наконец увиделись, он даже не вспомнил, как меня зовут, перепутав моё имя с именем своей знакомой. И я всё правильно поняла.

Потом была тяжелая жизнь. Очень тяжелая. В первый год я не поступила учиться. Сейчас понимаю, что и не могла поступить. Это был девяносто пятый. Тогда можно было так легко пропасть в Москве. Погибнуть, исчезнуть, раствориться в этом всеобщем бардаке, который царил тогда в городе. Но я выстояла. Выжила. Только не спрашивайте меня обо всех подробностях. Один раз я даже украла хлеб из булочной, такой голодной я была. На следующий год я опять не поступила. Деньги, которые я привезла из Ростова, закончились быстро. В Москве они исчезают так незаметно, что ты даже не представляешь, куда мог потратить такую сумму. Я мыкалась по съёмным квартирам, где только не работала, чтобы хоть как-то зацепиться в Москве. Потом все начало налаживаться. С третьего раза я наконец поступила на заочный. Но, конечно, не в МГУ. И не на журналистику. Туда я бы не смогла попасть. К этому времени жизнь меня уже побила, и я стала реалистом. Я поступила на заочный факультет института искусств. Думала, что смогу стать дизайнером. Я никогда не говорила Юлии о том, что мечтала быть журналисткой. И всегда немного завидовала своей подруге, которая добилась таких успехов. Только ничего не говори, Юлия, я знаю, что никто не виноват в том, что я не смогла себя реализовать.

Если вспомнить всё, что со мной произошло в Москве, придется написать отдельную книгу, чтобы рассказать обо всех моих приключениях. Я устроилась визажисткой, потом стала заведующей сменой, затем заведующей салоном. Несколько лет назад познакомилась с Ибрагимом, который через год и купил для меня наш салон. Фактически освободив меня от мелочной опеки хозяйки, которая уже не хотела заниматься этим бизнесом. Вы знаете, как много я работала, чтобы сделать его лучшим в столице. И сделала. Сегодня у меня уже три салона, и они считаются лучшими в Москве. Но я всегда помню, как я приехала в столицу и через что мне пришлось пройти. Иногда мне кажется, что всё наладилось, я достигла всего, чего хотела в жизни. Но тогда я вспоминаю хриплый голос своего отчима, который умирал в страшных мучениях, и понимаю, что мои достижения оплачены чужой кровью и чужим страданием. И не могу ни простить себе, ни забыть того, как я переехала в Москву.

Глава 14

Наступило молчание. Мы все были немного смущены её исповедью. Люди редко бывают настолько откровенными. Но Алла, словно освобождаясь от томивших её секретов, вдруг выплеснула всё, что было в её прежней жизни. Всё, что она так тщательно скрывала, всё, что никто и никогда не должен был слышать. Мы молчали целую минуту, словно боясь нарушить эту тишину. Можете себе представить, в каком состоянии мы были. И первой нарушила тишину Юлия. Женщины вообще сильнее нас, мужчин. Они тоньше чувствуют и лучше понимают состояние другого человека.

– Спасибо тебе, Алла, – неожиданно дрогнувшим голосом произнесла Юлия, – я думаю, ты была максимально откровенной. И пусть остальные думают о тебе всё, что хотят. А я считаю, что ты молодец. Сумела рассказать нам такое, о чем никто и никогда не рассказывает. Я даже не думала, что ты хотела стать журналисткой. Теперь буду знать.

39