Долина откровений - Страница 24


К оглавлению

24

– Ты не хочешь остаться? – спокойно спросила она, словно мы были знакомы уже много лет.

– Не знаю, – ответил я, – у меня немного кружится голова. И хотя я днем поспал, но мне лучше отдохнуть у себя. По-моему, сказывается действие лекарства.

– Как хочешь, – она была слишком гордой, чтобы меня упрашивать. И вообще слишком самостоятельной, слишком сложной, слишком непредсказуемой. Очень много этого «слишком». Мужчине нужна тихая гавань для семейного отдыха, а жизнь с такой особой тихого пристанища явно не обещала. Такие женщины безумно нравятся, с ними очень интересно, но жить с ними долго почти невозможно. А жениться на них просто глупо. Подобные женщины – идеальные любовницы и прекрасные друзья, но неважные супруги. Они органично смотрятся в любом салоне, на любом приёме, в любой компании дипломатов или коронованных особ. Но их невозможно представить на кухне, ухаживающей за вами, сидящей у вашей постели. А мужчинам иногда хочется быть маленькими детьми. И я даже порадовался, что мне сделали укол. Есть некая отговорка, чтобы остаться в своём номере.

– Спокойной ночи, – пожелала мне с некоторым сарказмом Юлия. По-моему, она поняла, что я просто устал и повторять «на бис» вчерашние ночные подвиги буду не в состоянии. Я сделал вид, что не заметил её сарказма. Повернулся и отправился спать. Но как только я вошел в номер, раздался телефонный звонок. Это был всё тот же Равлюк.

– Вы уже решили? – озабоченным голосом спросил этот тип. – Я взял вам билет на утро. Полетите с пересадками через Джакарту. Мы даже договорились, чтобы вас там посмотрел местный врач. Если будут какие-нибудь осложнения после укола.

Это был уже перебор. Даже если бы я был абсолютным идиотом, я бы должен был заподозрить неладное. Откуда такая забота о моей персоне? И почему он так настойчиво пытается меня отсюда удалить? Но Равлюк был не аналитиком ФСБ, а хорошим оперативником в московской милиции. И поэтому он невольно подсказал мне вариант ответа.

– У меня кружится голова, – сказал я почти правду, – и меня немного подташнивает. Боюсь, что утреннего перелета я просто не выдержу. Мне очень плохо. Возможно, даже придется завтра вечером остаться в Куала-Лумпуре. Поэтому утром я никуда не полечу…

– Но если прилетит Гога…

– Это его право. Пусть разбирается со своей бывшей возлюбленной. А вы, Григорий Георгиевич, должны нас защищать. И потом, какое отношение имеет его приезд ко мне? Я вообще не понимаю, что происходит. Сегодня я ночую в своём номере и не собираюсь никуда уходить.

– Но…

– Спокойной ночи, – я положил трубку. Всё, что нужно, я уже сказал. И он обязательно передаст наш разговор Феликсу. А может, тот вообще стоит рядом с ним, и Равлюк звонил мне из его номера. Такое вполне возможно. Теперь я сообщил им, что никуда не уеду. Намекнул, что могу завтра остаться, чтобы им было спокойнее. Почти честно сказал, что у меня болит голова, и сообщил им, что буду ночевать один. Я обязательно выйду в коридор, чтобы гнида Феликс не воспользовался сегодняшней ночью. И хотя ему тоже сделали укол, но он намного моложе меня. К тому же у него такая супруга, которая может разбудить и мертвого. Поэтому он у нас такой живчик. Я положил в карман левитру на всякий случай, опрыскал себя одеколоном и вышел в коридор.

Захватив из своего номера табличку «Do Not Disturb», что в переводе означало «не беспокоить», я прошел к номеру Юлии. И повесил табличку на её дверь. Если Феликс даже подойдет сюда, у него хватит ума понять, что сегодня ночью лучше не стучать. Хотя, кто знает. Но твердой гарантии у меня все равно нет.

Я вернулся в свой номер, раздеваясь на ходу. И все-таки какой гад этот Феликс. Увидев этого соглядатая, придумал план, как меня отсюда удалить. Рассчитывал на мой естественный испуг перед бандитом. Я ведь действительно не люблю всех этих разборок и выяснения отношений. Деньги любят тишину. Мои, во всяком случае, деньги. Это его деньги нуждаются в рекламе, в разных громких пиар-акциях, в ажиотаже. Каждому своё. Вот он и действует так, как привык действовать в бизнесе.

Нужно сказать, что я довольно быстро заснул. И мне снились не Гога и не Юлия, а этот злосчастный самолет, который все время трясло. Настоящий кошмарный сон. Утром я проснулся в седьмом часу, весь в поту. Пришлось даже поменять подушку. Потом я долго ворочался, но не мог заснуть. И наконец отправился в ванную комнату. Наверно сказался и наш тяжелый рейс, и потрясение от предательства Феликса. Хотя если подумать, какое такое большое предательство. Просто мой друг решил пошутить и воспользоваться моментом, чтобы отнять у меня красивую женщину. К тому же ему было приятно сознавать, что он наколет меня на такую сумму. Я ведь заплатил за её поездку и, по нашим понятиям, имел право на взаимные чувства. А он хотел меня удалить и бесплатно воспользоваться ситуацией. В общем, если подумать, ничего страшного. Обычный бизнес. И немного эротики.

Я вышел в коридор. Прошел к номеру Юлии. Моя табличка висела на месте. Я её снял. Прислушался. В её номере было тихо. Даже если Феликс появился здесь сегодня ночью, то и тогда он не стал бы стучать. Я его хорошо знаю. Он осторожный и скользкий тип.

Вернувшись в свой номер, я заказал завтрак. Не хотелось спускаться вниз. Уже после того, как я позавтракал, мне неожиданно пришла в голову оригинальная идея. Я спустился вниз, попросил у портье небольшой магнитофон или диктофон. Через пять минут мне его выдали. Я забрал магнитофон, уточнил, где находится «Хилтон», и отправился туда.

Несмотря на раннее утро, в городе было довольно много людей. Все спешили на работу. Я прошел к «Хилтону». Хорошо, что оба отеля находились недалеко друг от друга. Вошел в холл и сообразил, что не помню фамилию этого Карена. Я сел в кресло, пытаясь вспомнить. Ведь Равлюк сообщал мне его фамилию. Я помнил только кличку Глашатай. Но не могу я говорить эту кличку вместо фамилии. Меня отсюда просто выгонят. Или позвонить Юлии, чтобы она сказала мне фамилию? Нет, это невозможно. Она сразу догадается, что я пришел навестить этого типа. Как его фамилия? Я пытался вспомнить минут десять. И не вспомнил. Поэтому решил действовать иначе. Я подошел к стойке портье.

24